Нравственное и безнравственное в современной семье

Категория: Воспитать человека 
Март 15th, 2011

Трудовое действие
Беседу о нравственном или безнравственном в современной семье мне хочется начать с разговора о навыке к труду.
Подлинное основание жизни человека — труд. Безосновательна жизнь человека, который развлекается. Низменна жизнь человека, который ворует.
Запечатление трудового действия начинается с младенчества, а активно усваивается в возрасте 10–14 лет. Мы выделяем три ступеньки трудового действия: начало, само трудовое действие и завершение.

Ложное и истинное трудовое действие
В возрасте 10–14 лет ребенок усваивает для жизни одно из трех — трудовое действие, праздность или воровство. От того, что он усвоит в этом возрасте, будет зависеть его дальнейшая жизнь. До тридцати лет он будет выполнять или то, или другое, или третье. При этом механизм запечатленного в младенчестве и усвоенного в отрочестве будет подсознательно работать в нем, и изменить, перестроить что-то будет чрезвычайно сложно и часто стоить крови. Лишь после тридцати, когда открывается внутреннее зрение на самого себя, когда появляются переживание чувства жизненной ошибки, внутреннее ощущение необходимости продолжения ученичества у жизни, когда события жизни могут становиться уроком, только после этого человек начинает перестраиваться из тех запечатлений, которые он усвоил, получил в детстве до 14 лет.
Существуют два вида трудового действия: ложное и истинное. Что же есть ложное и что есть истинное трудовое действие?

Ложное трудовое действие начинается с задумки, мечтаний, грез. Отсюда планирование самых различных форм и видов деятельности. После того, как первая ступень преодолена, наступает вторая — выполнение и, наконец, третья ступень ложного трудового действия — это успех, переживание успеха. Педагогика, да и психология отчасти, вот уже около пятидесяти лет трудятся для того, чтобы культивировать предощущение успеха. Сегодня стадия трудового успеха активно обеспечена.
В советской школе это выглядело таким образом. Один из вариантов: ученик ставится перед классом, один стоит — все аплодируют. Более изощренный вариант: ученик ставится перед лицом всей школы, один стоит — целая школа аплодирует. Еще более изощренный вариант: сцена и зрительный зал. Один на сцене — все аплодируют, причем, зрительный зал украшен, звучат фанфары, да не просто аплодируют, а еще вручают грамоту, да не просто грамоту, а еще и ценный подарок, да не просто ценный подарок, а еще и путевку в «Артек» или в «Орленок»…
Для того, чтобы ситуация успеха действительно состоялась, необходимо правильно обеспечить второе действие, т.е. исполнение задумки. И пятьдесят лет было положено на то, чтобы действие-исполнение интенсивно шло на успех, чтобы постоянно подогревалась ситуация соревнования. Поэтому были разработаны самые различные формы соревнований, состязаний, которые позволяют в конце добиться успеха и переживать тем больший успех, чем более были включены люди в сам азарт соревнования.
Долгие годы бытия в ложном трудовом действии привели к тому, что сегодня большинство людей старшего поколения несут в себе эту систему ложного трудового действия и в этом ложном устроении сызмальства воспитывают своих детей. Поэтому ребенок включается в ложное трудовое действие вовсе не в школе и не в детском саду, а еще в домашних условиях.
Трехлетний малыш бежит к маме и говорит:
— Ма-ма-а, дай помогу!
Мама отвечает:
— Помоги.
Малыш помог, и больше ему ничего не надо. В нем — полнота удовлетворения от того, что он откликнулся на нужду мамы и помог ей.
Детство — это открытое состояние Совести и Душевных Сил. Ребенок слышит потребности окружающих людей и часто правильно реагирует на них, откликаясь в исполнении нужды. Поэтому он, выполнив нужду, внутренне удовлетворен, ему больше ничего не нужно. Но мама поворачивается вдруг к ребенку и говорит:
— Молодец!
И нужно видеть, что происходит с ребенком! На мгновение — замешательство, а потом лицо расплывается в счастливой улыбке. Это уже улыбка тщеславия, которая откликнулась на мамино «Молодец!». И с этого времени ребенок будет бросаться к маме, проситься исполнить эту нужду: «Мама, помогу!», но только уже не потому, что Душевные Силы открыты и слышат потребность, а потому, что «Молодец!» работает.
А мама на этом не остановилась. Она взяла, и вечером, когда все пришли домой, сказала:
— Вы знаете, что сегодня Катюшка сделала?!!
И надо видеть Катюшку, которая будет переминаться с ноги на ногу, водить плечами, вся внутренне как бы созревая в насаждающемся в этот момент тщеславии, которое происходит от такого активного внимания окружающих взрослых людей. Но мама и на этом не остановится. Она на Катюшкиных именинах, или на ее дне рождения, когда соберется множество гостей, начнет рассказывать, какая Катюшка «Молодец!». А если еще Катюшка занимается в музыкальной школе, мама позовет Катюшку и скажет:
— Вы знаете, моя пятилетняя дочка ко всему еще и занимается музыкой! Катюша, сыграй!
Катюша переминается с ноги на ногу, ужимается, стесняется. Тщеславию, которое начинает подниматься в ребенке, которое начинает созревать, необходимы дивиденды наперед. И когда попросят все, когда уже половина дивидендов будет получена, тогда Катюшка согласится, сядет и поиграет с тем, чтобы после этого получить вторую половину причитающегося ее тщеславию.

Истинное трудовое действие тоже состоит из трех этапов, трех ступенек.
Первая ступенька — это отклик на нужду, вторая ступенька — это исполнение нужды другого человека, третья — это переживание благодарности. Может показаться, что это благодарность тех, чья нужда исполнена, благодарность ребенку. Но не об этой благодарности идет речь. Здесь само трудовое действие происходит не вовне, а в самом ребенке, и поэтому переживается благодарность не тех, кто благодарит, а благодарность самого ребенка. Кому же ребенок благодарен, исполнив нужду других людей? Оказывается, если ребенок верующий, он благодарен Богу и тем Небесным Силам, благодаря которым он свершил эту нужду, покрыл ее. Оказывается, ребенок благодарен своим родителям за то, что они его вырастили, за то, что они дали ему жизнь. Он благодарен своим учителям, наставникам, которые развили его способности, развили его мастерство и благодаря этому он исполнил эту нужду качественно. В истинном трудовом действии все происходит совсем по-другому: и другая атмосфера, и другие слова.

Три вида трудового действия
В Нравственной Психологии различаются три вида трудового действия: труд-забота, труд-работа, труд-успех.
Труд-забота — самый полный, самый емкий труд, который по смыслам является фундаментальным и к которому призван каждый человек. Но, увы, не каждый из нас опытно знает, что это такое. Труд-забота начинается с отклика на нужду другого человека. Он представляет собой действие, покрывающее эту нужду и в полноте присутствует в истинном трудовом действии.
Наиболее оптимально обретение такого труда происходит в сельской местности, там, где ребенок явно видит нужду, для кого или для чего он делает конкретное действие. Например, пятилетний малыш присутствовал при посеве семян на огородной грядке. Семена эти начинают прорастать. Оказывается, для того, чтобы они росли, их нужно поливать. Сами семена своей нуждой просят, ищут и ждут, чтобы ребенок трудился над их взращиванием. Проклюнулись ростки. Само растение тоже ждет, заявляет свою нужду. Если его не полить, оно высохнет, если не прополоть, не вырастет, зачахнет.
В сельской местности не только растения, но и всякая живность заявляет свою нужду. Корова мычит, когда голодна. Ягнята кричат, чтобы их покормили и т.д. И ребенок, реагируя на нужду, выполняет трудовое действие.
В городе это сложнее. К примеру, ребенок решил сделать заплатку на одежде куклы или сшить ей платье. Само платье не заявляет этой нужды, и сама кукла не кричит о том, что это ей надо. Лишь ребенок может придумать нужду. А если он забыл про куклу?
Растение, животное напоминают. Вырастив что-то на грядке, ребенок потом вытаскивает это «что-то», моет и несет на стол, и вдруг обнаруживает нужду второго порядка. Если нужда первого порядка касалась самого растения, то теперь — нужда второго порядка, нужда людей, ближних его. Он видит, как взрослые питаются тем, что он вырастил, он видит как вся семья вкушает плоды его трудов, и благодаря этому ребенок осознает нужду второго порядка.
В следующем году, приступая к огороду в шестилетнем возрасте, он уже будет исходить из нужды второго порядка, одновременно выполняя нужду первого порядка, т.е. нужду самих растений.
Но существует еще нужда и третьего порядка. Когда выращенное им попадает на рынок, и с рынка уже приносятся деньги, и становится возможным на эти деньги что-то купить. Ребенок, выполняя все этапы трудового действия, это явственно видит. Нужда третьего порядка включает в себя порядок второй и первый.
Когда это происходит в раннем детстве, по законам запечатления, все происходящее откладывается у ребенка в подсознании. И поэтому его не надо дальше заставлять быть производительным в труде, не надо требовать от него продуктивности, она будет осуществляться сама по себе. Не будет необходимости требовать от ребенка качества труда, потому что оно само по себе проявится. Ибо если некачественно, то все засохнет, или будет вялый и жухлый продукт, который не будут есть люди или же который на рынке не будет продаваться. И ребенок сызмальства запечатлевает необходимость качества как необходимость исполнения в полноте потребности других людей.
Попадая на производство в возрасте юношеском и взрослом, естественно, он работает там без требований внешних поощрений и стимулов. Это та полнота трудового действия, которая происходит как бы сама собой. Отклик на нужду будет происходить независимо от того, есть у него способности или нет. Он обязательно исполнит нужду, несмотря на то, что ввиду отсутствия способностей, мастерского исполнения при этом может и не быть.
Труд-работа совершается не потому, что есть нужда, а потому, что данный труд оплачивается, потому что за этот труд выплачивается вознаграждение. Труд за вознаграждение и есть труд-работа. Кроме того, труд-работа — это труд по способностям, совершение работы по способностям.
Человек имеет математические способности и готов проработать на своем месте двенадцать часов подряд. Совершенно устал. Однако его усталость соединена с чувством глубокого удовлетворения. Он приходит домой, а тут надо плинтус прибить, водопроводный кран сменить… И внутри все падает: «Никаких сил нету!». Почему? Потому что это по нужде, не по способностям. По способностям он только что разрабатывал новый вариант программы для компьютера. А починить краны — это техническая способность, а у него такой нет. Более того, нет запечатления к труду вообще, есть запечатление труда-работы. И у человека опустились руки. Душевных Сил, чтобы исполнить эту работу, нет, и он отказывается, ссылаясь на то, что устал, ссылаясь на то, что «потом…». Но в эту минуту вспоминает, что в какой-то момент в своем математическом проектировании он работу не закончил, подсаживается к столу и еще три часа подряд занимается доработкой этой программы для компьютера. Силы откуда-то взялись. Причем, большие силы, и работается с удовольствием… А потом вдруг вспомнил: кран-то все равно не починен, и опять — упадок сил, опять нежелание, опять «не хочу».
Когда у человека запечатлен труд-забота, то починка крана не вызывает такого состояния, возникает естественное желание исполнить и больше ничего. И это происходит само собой. Если же в детстве, особенно в возрасте пяти-семи лет, происходит фундаментальное запечатление труда-работы, т.е. работа по способностям, тогда любая работа по способностям происходит сколь угодно долго и в сколь угодно больших объемах. Но только в этот момент никто не смей заявлять еще какую-то нужду, помимо труда по способностям. Сил на это у человека не будет.
Пример такого запечатления, проявляющийся в подростковом возрасте. Подросток прибежал домой, снимает торопливо свою одежду и бежит в свою комнату к магнитофону, потому что по его техническим способностям да плюс по музыкально-ритмическим, магнитофон и записи — вот его радость, вот его счастье. В эту минуту вдруг его мама останавливает:
— Подожди, Вань! Не раздевайся. Сбегай в магазин, хлеба возьми, к обеду нечего есть.
А он вдруг остановился, как вкопанный, и чувствует, как все силы куда-то ушли, полная прострация. Маме кажется, что он начинает упрямиться, что он капризничает, он не любит родителей, маме много чего кажется… А на самом деле у него действительно нет Душевных Сил на труд-заботу, у него есть только силы на труд-работу по способностям. Вот здесь сил много, он сейчас готов с этим магнитофоном возиться сколь угодно долго, а бежать в магазин, хотя бы даже и на 10 минут — для этого тоже нужны Душевные Силы. А где их взять, если в возрасте пяти-семи лет этот ребенок постоянно находился в состоянии «счастливого детства» (ложный лозунг, который появился в начале тридцатых годов), если все его Душевные Силы запечатлелись в праздном времени. В результате труд-работа обеспечена резервами Душевных Сил, а труд-забота имеет почти нулевое состояние резерва.
И конечно, каждый раз, когда кто-то встает на его пути, просит о чем-то, у него сил никаких нет. Бабушка посреди улицы попросила: «Помоги перейти через дорогу», а у него возмущение, агрессия: «Не могу, я тороплюсь, простите меня», если еще хватит сил сказать: «Простите». И действительно, в душе никаких сил нет. Зато куда он бежит, на то силы есть, и торопливость тоже от сил, только от сил праздных.
Возможно, родители такого ребенка очень много занимались развитием его способностей, водили его в секции, студии. Существует некий общепринятый вариант детских студий: четыре урока в студии для детей: живописи, музыки, пластики и иностранного языка. Дети в поте лица занимаются там и действительно, кажется, обретают способность трудиться, но там ведь труд своеобразный. Это не труд-забота, это не фундаментальный труд, это труд-работа, работа по способностям. И потому эти дети, прожив в своем раннем печатлеющем детстве такое состояние, имеют богатый резерв для любых праздных мероприятий, для любых праздных действий, причем, может быть, очень трудоемких. Например, нужно девочке сшить платье. Способности к шитью очень большие, и девочка с удовольствием возьмется и будет шить. Но если при этом необходимо выполнять еще какие-то хозяйские заботы по дому, допустим, постирать, погладить (а ведь это труд-забота, здесь не способности важны, а отклик на нужду), именно на это отклика и нет. И поэтому девочке очень будет сложно перейти от шитья к стирке, к глаженью.
Если в возрасте пяти-шести лет не произошло запечатления Душевных Сил в труд-заботу, то тогда в шестнадцать лет девочка не будет иметь Душевных Сил для заботы по дому, и всякое требование со стороны родителей позаботиться о чем-то восприниматься не будет.
И, наконец, третий вид труда — это труд-успех, когда ребенок выполняет что-либо ради того, чтобы получить «Молодец!». И тогда это необязательно труд по способностям, и вовсе не по нужде, а только лишь там, где это «Молодец!» может быть заработано. У ребенка никаких способностей к изобразительному искусству нет. Тем не менее, он нарисовал какую-то картинку, прибежал к маме и показывает: «Мама, смотри!». И мама, для того, чтобы поддержать свое любимое чадо, говорит ему: «Молодец! Ах, какой чудный рисунок!». Ребенок бежит обратно, напоенный энергетикой успеха, рисует следующий рисунок и снова несет маме. И на это маме хватает сил сказать: «Молодец!»… Но когда ребенок принесет пятый рисунок, у мамы уже сил не хватит, и она скажет: «Ну вот здесь немножко не то сделал…», потому что если она скажет «Молодец!», то будет и шестой, а у мамы уже нет сил. И тогда она начинает искать, почему на этом рисунке нужно остановиться: «Давай вот здесь поправим. Смотри, вот тут так сделать — будет лучше…». И тут она видит, как блекнет настроение у ребенка. Оказывается ребенок ожидал, что и пятый раз будет «Молодец!», а тут вдруг вместо этого — разбор рисунка с необходимостью переделывать, исправлять.
Дети, ориентированные на ситуацию успеха, особенно часто проявляются при сердобольных бабушках и дедушках, которые делают очень много для того, чтобы независимо от способностей, независимо от действительного результата, обеспечить лишь комфортное душевное состояние внука или внучки. Они не скупятся в комплиментах, не скупятся в оценках «Молодец!», поэтому дети оказываются в состоянии очень больших притязаний, претензий и внутреннего ощущения, что они могут многое. И когда они выходят в детский сад или же появляются в школе, начинаются первые конфликты. Оказывается, что та оценка, которая ставится в школе по предмету, и та, которую он получал всегда дома через бабушку или дедушку, явно не совпадают и начинается внутренний конфликт, который происходит через отторжение. Отвергается тот, кто дает меньший балл. Сегодня большинство конфликтов, происходящих в 1–3 классах, нередко вызваны именно этим диссонансом того, что было дома, и того, что он вдруг получает в школе.

Комментирование закрыто